Естественный отбор

О том, почему теннисисткам не стоит гладить белье перед финалом, о завтраке чемпиона и полете коляски во время подачи рассказывает в интервью Алексею Меньшову заслуженная советская теннисистка, лауреат премии «Русский Кубок» в номинации «За вклад в развитие теннисной науки», профессор Национального государственного Университета физической культуры, спорта и здоровья имени П.Ф.Лесгафта, учёный-биолог Галина Павловна Иванова.

— Галина Павловна, первый вопрос – исторический. Вы много лет в теннисе, без малого семьдесят. Как изменился этот вид спорта за эти годы?

— Неузнаваемо! То, что мы видим сейчас, несравнимо с тем, что было в послевоенное время, когда я начинала играть. Изменилась ракетка, техника, игроки, зрители. Теннис стал массовым. А тогда такого притока народа не было на трибунах. Центральные теннисные корты в Ленинграде были на «Динамо»: конечно, на соревнованиях трибуны были заполнены, но это максимум три тысячи мест. На матч Москва-Ленинград, первенство союза собирались полные трибуны, чтобы попасть туда, нужно было приходить заранее. И играли лучшие наши теннисисты: Евгений Кудрявцев – ещё довоенный победитель, — Татьяна Налимова (она играла с Галиной Коровиной, они были бессменные победители в паре). Вообще, Ленинград до 1950 года ходил в теннисных лидерах. Как зародился лаун-теннис в Петербурге, так и держал марку до 50-х годов. Что потом случилось, я не могу сказать, но ленинградский теннис потерял свою господствующую роль в СССР. Стали возникать новые сильные команды – Москва, Эстония, Грузия, Украина – это была сильнейшая четвёрка в СССР.

— Интересно, Николай Озеров смог бы выиграть хотя бы один гейм у Федерера или Надаля?

— Скажу, что наш Эдуард Негребецкий играл с французом Анри Коше, который приезжал в Советский Союз, и отдельные сеты у него выигрывал. Мне тоже удалось однажды выиграть сет у теннисистки, входившей в десятку лучших ракеток мира. Что касается Николая Николаевича, то его я просто обожала. У Озерова только удар слева поставлен не был, а так он очень был талантлив: быстрый, взрывной. И теннис его был, как современный: он бил с поднимающегося мяча (с полулета), бил с верхней точки, выбегал к сетке неистово, у сетки прыгал так, как теперь и Федерер не выпрыгнет!

— А изменился ли средний рост теннисистов?

— Интересная закономерность: в лучшей двадцатке мира сейчас половина высокорослых, и это за счёт эйсов. Эйсы связаны с ростом. Чем выше удар, тем мяч летит быстрее, и его труднее взять. Вы как бы гвоздите вниз, преодолевая сопротивление.

— То есть теперь высокие спортсмены востребованы не только в волейболе и баскетболе, но и в теннисе?

— Да, теперь и теннис для них. С моим аспирантом из Китая мы провели исследование, которое показало, что среди рейтинговых игроков высокорослые заняли вторую десятку. Хотя, казалось бы, ни в чём, кроме подачи, они выиграть не могут.

— Но, говорят, высокорослые медленнее, их можно обыграть тактически…

— Вот поэтому-то первая десятка сейчас и начинает менять свою тактику. Обратите внимание: современный теннис сейчас стал комбинационным. И на фоне очень сильных ударов есть неожиданные кроссы, неожиданные укороченные, совершенно по-другому строящиеся. Теперь и с задней линии укорачивают! Теннис стал очень интересным.

— Галина Павловна, вы специалист по биомеханике. Существует версия, почему Лионель Месси такой великолепный футболист: он маленький, и скорость прохождения нервных импульсов от мозга к ногам у него минимальна. В теннисе то же самое? Вообще, эта версия правдива или это миф?

— Можно я вам по-другому объясню? Один человек от другого может отличаться по организации нервных процессов почти в десять раз. Евгений Корбут, наш великолепный теннисист, был под два метра ростом, Эдуард Негребецкий – 1 метр 96 сантиметров. Ведь они не могли так быстро двигаться, как сегодняшние игроки! А сейчас эволюция тенниса, некий естественный отбор внутри вида спорта, заставляет быть и высоким, и быстрым. Сегодняшний высокий спортсмен успевает к мячу за счёт прогнозирования движения: такая вещь, как экстраполяция, антиципация – по-русски, предугадывание, предчувствие – вот это сейчас стало просто необходимым.

— Это развиваемое качество или природное?

— Вот об этом я ещё не встречала исследований. Высказаться-то я могу, но доказать это научно – нет.

— Теннис на колясках, конечно, нельзя сравнивать с классическим теннисом, потому что спортсмены не бегают по корту, а ездят. Но вот такой вопрос у меня появился: мы знаем, например, что если у человека падает слух, то обостряется зрение. Что и как компенсируется у теннисистов-колясочников?

— Не могу однозначно выделить, какое именно качество в этом случае усиливается в качестве компенсации. Но я увидела в этом виде теннисе и общие черты, и различия с классическим.

— Например…

— Принцип ударов, конечно, строится по тем же законам физики. Тот же мяч, та же ракетка, тот же отскок от корта. Но игроки здесь передвигаются на очень невысокой вертикали, и они не могут в принципе изменить вертикаль. Поэтому они строят всю свою технику так, чтобы на уровне отскока мяча выполнять удары. И вот это их главная трудность: поиск на горизонтальной плоскости точки удара. Не вверх-вниз, а по горизонтали им надо так поймать мяч, чтобы было удобно на своей высоте ударить. Вот я сейчас за них так переживала! Как им трудно! Мяч летит на них, а им надо заехать как бы сбоку. Это очень интересно.

— А какие общие черты?

— Удивительно, но теннисисты на колясках подают сегодня по тому же принципу, как в классическом теннисе: коляска как бы отрывается от земли! Не в полном смысле конечно, но видно это движение с ускорением вверх, и коляска как будто чуть зависает в воздухе. В своей монографии «Теннис: теоретические и практические аспекты» я пишу об эволюции теннисного удара: в середине 70-х годов безопорный удар по мячу не был принят ни в тренерском, ни в научном мире. Он осуждался моими тренерами – великими теннисистами – как нерациональный. Такого же мнения придерживались мои научные руководители. До такой степени, что пытались снять с защиты диссертацию моего аспиранта, посвященную биомеханике броска в безопорном положении. Мы боролись, веря в успех, потому что за нас были как экспериментальные факты, так и понимание биомеханики удара. Хорошо, что нам удалось отстоять свое мнение, доказать выдвинутую концепцию и победить в науке и на корте. На это ушло четверть века. Ныне 90% подач и более половины ударов при игре с задней линии выполняются без опоры на ноги, чтобы опора не сбивала точность. Серена Уильямс начинает проигрывать, когда перестает выталкиваться перед контактом с мячом. И здесь, на турнире по теннису на колясках, я обнаружила такой же факт: коляска при подаче чуть отрывается от корта. И теннисист вкладывает в подачу и коляску и себя – это восхитительно!

— Знаете, в современном обществе мы наблюдаем порой, как абсолютно здоровые люди ленятся и не пользуются теми возможностями, которые им даны свыше: не ходят в спортзал, не бегают, не говоря уже о профессиональных видах спорта. На этом турнире перед нами люди, которые, превозмогая физические трудности, занимаются спортом…

— Это удивительно! Я наблюдаю за тем, как спортсмены самоотверженно борются с трудностями. Ведь каждый удар им дорогого стоит! Например, у них нет той длинной цепочки, с помощью которой можно успеть скорректировать ошибку: вот мы прогнулись, как лук, потом мышцы восстанавливают положение, потом, как плеть, бьёт по мячу «длинная» — за счет работы всего тела, позвоночника, — рука. А здесь рука плюс ракетка – и всё. Теннисистам на колясках приходится бить с усилием. А теннис не любит усилий! Им очень трудно использовать инерцию удара, поэтому и точности такой, как в классическом теннисе, конечно, не может быть. Они пытаются «хлестнуть», свободно сыграть – а им коляска не позволяет. Но как они стараются! Как они реактивны! И предвидение, о котором я уже говорила, у них очень развито: они всё предугадывают, тактически планируют.

— Может, это и есть та самая компенсация?

— Пожалуй. Хоть она и техническая. Им надо много тренироваться.

— Я слышал, теннисисткам перед игрой не советуют делать домашнюю работу, например, гладить. Это шутка?

— А вот и нет! Теннис требует произвольной расслабленности мышц. Но это не значит, что достаточно просто послать импульс на расслабление мышцы. Вся мышечная система должна быть в минимальном тонусе. Напряжение в целом должно быть скинуто. А в момент контакта с мячом, в момент удара, напряжение должно быть коротким и острым, должна быть приложена необходимая и достаточная сила. Поэтому, если вы горячим утюгом нагладите белье, можете попрощаться с финалом, ничего вы не выиграете. Потому что ваши мышцы будут запрограммированы на эту работу, а не на теннис. И снова расслабиться будет целой проблемой. Так что не советую статических напряжений перед игрой.

— Как специалист, откройте секрет: каким должен быть режим чемпиона? Во сколько проснуться, что съесть на завтрак?

— Я не биохимик, конечно, но кое-что расскажу. Человеческий организм – это биохимическая и биомеханическая машина. Мы питаемся, чтобы получить свободную энергию. Кстати, интересный момент: полученная за счет завтрака энергия делится на две части – свободную и связанную. Свободная энергия идёт на работу мышц, связанная – поддерживает внутренности. А у спортсменов происходит перераспределение: длительная тренировка позволяет отдавать часть энергии от работы внутренних органов к свободному движению, к организации спортивной работы. Поэтому тот, кто тренирует выносливость, должен научиться эту энергию экономить по полной программе. Ее, конечно, можно добавить, если выпить какой-то напиток с глюкозой, но белок-то вы не добавите! А креатинфосфат – это тот материал, который нам нужен для быстрых движений, наш запас взрывной энергии. И его будет не хватать в финальных сетах. Вы не сможете заставить мышцы работать как надо, потому что им будет не на чем!

— Что же тогда есть на завтрак, чтобы пятичасовой матч играть?

— Разумеется, у каждого спортсмена свой обмен веществ. Скажу про себя: когда я играла, все строилось на ощущениях, на методе проб и ошибок. И я должна была есть ровно за два часа до игры, и не тарелку макарон, а немного пищи, в основном, белковой, обязательно шоколадку или варенье, сыр.

— Прямо «шведский стол» какой-то…

— Да, сейчас это всё предлагают на шведском столе. А тогда нам это давали просто как полезное питание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.